Сохраняя традиции -
создаем будущее
телефон:
8 (914) 022-83-74

ЧЕЧУЛИН Борис Николаевич

борис-чечулин-2

 

Борис Чечулин: «Я родом из Анапки»

Жарко пылает огонь в железной «буржуйке». За окном охотничьей избушки поет свою песню пурга. Борис Николаевич Чечулин только что распряг своих собак, повесил на просушку кухлянку и предложил мне горячего чаю. «Вот пока чай пьем, будем разговаривать»,- улыбается он,-«я много чего рассказать могу, у тебя на диктофоне места не хватит, чтобы записать. Но мне скоро собак кормить, так что времени не очень много».-«Успеем»,-соглашаюсь я.


Культуру –в табуны

« Я прописан в Оссоре, но родился в Анапке. Это село закрыли в 1974 году. У нас таких сел на севере много. И почти все мои ровесники родом из таких «закрытых» сел. Для моего поколения это не просто место рождения, это наша родовая земля. Поэтому нас прочные узы связывают с теми местами. Я со своими родственниками с весны и почти до декабря живу в Анапке. Землю оформили под семейно-родовую общину, ведем, как это сейчас принято говорить, традиционный образ жизни. Для нас-то этот образ жизни как раз единственно-правильный. Дом там большой построили для всей семьи. Это уже второй дом, первый сгорел… После армии закончил СПТУ, на электрика-дизелиста выучился. Работал в Анапке , пока село не закрыли. В начале 80-х еще совхозные оленьи табуны в районе были, так я устроился в агиткультбригаду по обслуживанию оленеводческих звеньев. Ездили по табунам с культурной программой, фильмы оленеводам показывали, артистов возили, лекторов. Я работал старшим методистом в агитбригаде, как раз фильмы крутил. Нас даже в город посылали на курсы повышения квалификации, мы получали «корочки», допускающие к работе с киноустановкой. Так что все очень серьезно было! Знаменитый сегодня ансамбль «Мэнго», тогда еще первым составом тоже ездил по Корякии, выступал в табунах, артистов всегда ждали в тундре. Сейчас этого нет, хотя, мне кажется, оленеводам всегда нужна такая духовная поддержка. Работа в табуне очень тяжелая, и приезд агиткультбригады - как праздник для оленеводов…Так что я до того, как начал заниматься собаками, сначала с оленеводством был связан!»

Смешной каюр

«У меня отец собак держал всю жизнь, в Анапке тоже у многих собаки были. Ведь раньше другого транспорта у людей не было, все на собачьих упряжках перевозили - и почту, и продукты, и рыбу, и яблоки на Новый год. И гонки у нас тоже проводили. А я начал заниматься упряжным собаководством с двух собак, где-то в конце 90-х. У меня была нарточка самодельная, маленькая, чуть больше метра в длину. Вот я на двух собачках ездил по селу: уголь привезти, дрова …Как-то в соседнее село Ильпырь поехал, так меня по дороге обсмеяли встречные водители «Буранов»- вот это упряжка, никогда таких не видели- всего две собаки! В Ильпыре наловил я бездомных дворняжек, стало у меня больше собак- уже четыре, потом пятый, Лохматый, передовик, появился. Уже лучше! Каждый год упряжка увеличивалась. Потом свои щенки пошли, вот из них уже и моя нынешняя упряжка состоит. Начал на ней сын гонковать в «Берингии», а мне все некогда было, работал, хозяйством занимался, семью кормил. Потом решил в нашей карагинской «Маклал’ у» поучаствовать. Почему? Да самому интересно, и молодежь поддержать хочется. Раньше как было? Мы всему у стариков учились, а сейчас их почти не осталось. Те, кто еще жив, физически не могут собаками заниматься, хотя душой болеют за это. Собаками управлять в дороге - сила нужна, лавировать, балансировать надо. А корм заготовить? Вот посчитай, одной собаке в день примерно 3 горбуши сушенных надо, умножь это на 365, а потом умножь на количество собак в упряжке- если их 10, то 10950 рыбин нужно заготовить! Так что это не каждому под силу…»

Сохранить то, что есть

«Мне кажется, самое главное сегодня- сберечь то, что дали нам наши предки. Вот на родном языке сегодня почти не разговаривают. Дети с детства слышат русскую речь, в школах национальный язык не преподают. Как-то странно-иностранный язык получается, для наших детей важнее, чем родной. А я, когда маленький был, только корякский вокруг и слышал. Вот приезжаю в Тымлат, к родственникам, душу отвожу - разговариваем со стариками на родном. Мои дети, к сожалению, только понимают его - а общаться не могут. Это очень плохо. Сейчас потихоньку стали возрождать и традиции, и язык. Но вот только носителей культуры нашей все меньше становится. Надо успеть сохранить то, что есть. Возьмем хоть нашу гонку. Для развития собаководства без рыбы, без морзверя не обойтись. Воздухом-то собак не накормишь. Нужны лимиты для каюров. А это пока только обсуждают на разных уровнях. Пока не будет закона для территорий традиционного природопользования, нам самим это не поднять. Еще пример - вот моя одежда национальная сшита моей женой. Она всю семью обшивает- и меня, и детей. Чижи, канайты, кухлянку, торбаса-все может сшить, только с сырьем туго, шкура нужна оленья. И опять-таки, научить нужно молодых, опыт передать, чтобы они не растеряли своих корней, не были «Иванами, родства не помнящими». А у стариков учиться - это нужно время, внимание, терпение. На это годы уходят»…

Рецепт молодости

«Что, не веришь, что я самый старший среди участников гонки? Что я седьмой десяток разменял? Ну, значит, хорошо сохранился! Могу рецепт молодости дать. Собак заведи! (смеется).А если серьезно, они мне не дают чувствовать себя старым. Болеть даже некогда. Больной, кривой, хромой-все равно надо идти кормить, учить, объезжать - им застаиваться нельзя. Теперь даже не представляю - как я жил без собачек? Они мои главные помощники. Добыл я морзверя- а как мясо домой отвезти? Без собак никак. Погрузил на нарту и поехал. И их накормил, и семью накормил. Вот и в этой в гонке - еду, не тороплюсь, пусть молодежь соревнуется, а я просто собакам побегать даю, не подгоняю их. Да, можно сказать, что каюр-это психолог собачий. Их понимать надо, и они ответят тебе тем же… Ну, вот, почаевали - пора мне, собак кормить, ждут они меня. И так уже сильно много тебе наговорил, болтун старый…»

Наталья КУЧУКОВА

 

борис-чечулин